ГАУ МО Наро-Фоминское информагентство

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

суббота, 15 августа

ясно+7 °C

Сейчас в эфире

Присоединяйтесь к радио «Нара-ФМ»!

Русская Церковь в период эпидемий: исторический очерк

24 апр. 2020 г., 12:38

Просмотры: 622


ВЫДЕРЖКИ ИЗ СТАТЬИ СВЯЩЕННИКА ИЛЬИ ПИСЬМЕНЮКА, ПРЕПОДАВАТЕЛЯ МДАИС. 

В связи с распространением в 2020 г. коронавирусной инфекции Священноначалием Русской Православной Церкви был введен ряд мер по противодействию угрозе заражения населения, а также озвучен призыв Святейшего Патриарха к верующим временно воздержаться от посещения храмов. Данные меры могут показаться новыми для современного человека из развитой страны, привыкшего к тому, что большинство заразных бо- лезней находится под контролем системы здраво- охранения. Однако для наших предков на Руси и в Российской империи эпидемии были достаточно регулярной и по-настоящему страшной напастью, что постепенно привело к развитию как эпидемиологической науки, так и карантинных мер, многие из которых, пусть и в несколько изменившейся форме, остаются актуальными по сей день. Меры эти не могли обойти и порядок церковной жизни, сопряженной с присутствием в пространстве храма большого числа людей, а также личного взаммодействия, производящегося между пастырем и духовным чадом. В данной статье, которая является лишь кратким очерком по истории вопроса, мы попробуем обратить внимание на конкретные со- бытия прошлого, когда церковное и гражданское руководства совместно пытались остановить рас- пространение опасных заболеваний. 

ДОПЕТРОВСКАЯ РУСЬ 

В XV в. при распространении чумы появляется первая мера, косвенно коснувшаяся Церкви, а именно – запрет на похороны умершего от бо- лезни на церковных кладбищах в ограде города. Близкие почившего всеми силами старались обой- ти данный запрет вплоть до укрывательства факта болезни. Еще одним способом пресечения распространения заразы в XV в. стало выставление застав на дорогах, не дававших болеющим людям пересекать установленные карантинные границы. В XVI столетии карантинные меры стали включать в себя запрет выходить из дома, в котором во время эпидемии находился больной человек. Это имело и обратную сторону – именно в XVI в. по- являются упоминания о запрете священнослужителям во время «мора» приходить к больному человеку. Первое упоминание об этом воспрещении находится в переписке псковского дьяка Мунехина и старца Филофея из Елиазарова монастыря, датируемой между 1510 и 1519 гг. В частности, старец пишет дьяку: «… Вы ныне пути заграждаете, домыпечатлеете, попом запрещаете к болящим приходити, мертвых телеса далеко от града измещете». Во время новгородской чумы 1572 г. и вовсе был сделан жесточайший запрет, согласно которому священник, нарушивший воспрещение исповедовать больных людей, должен был в наказание быть сожжен вместе с этими больными! Понятное дело, что данная страшная мера, приня- тая православными новгородцами, была все-таки следствием отчаяния, хотя и нравы населения того времени часто оставляли желать лучшего. С другой стороны, сожжение нарушившего карантин или пытавшегося неза- конно пересечь карантинную заставу человека и раньше уже применялось в качестве карательной меры в истории борьбы с эпидемиями. Перелом во взглядах на происхождение «мора» произошел примерно в середине XVII века после страшной чумы в Москве в 1654-1655 гг. Количество жертв во время этой эпидемии было столь велико, что не оставалось людей для содержания специальных караулов, не позволявших распро- страняться заразе за пределы города. Сведения насчет того, как обстояли дела с церквами во время данной чумы, доста- точно скупы, но печальны: «За смертью священников почти все церкви стояли без службы и люди умирали без причащения». Лишь после окончания этой напасти противоэпидемические мероприятия в Русском государстве стали получать системное развитие. 

ЧУМА В МОСКВЕ В 1770-1772 ГГ. 

Появление отечественной эпидемиологической науки было связано с одной из самых страшных вспышек чумы в истории России, произошедшей в 1770-1772 г. Чума в страну проникла в 1769 г. из Турции, с которой в те времена шла очередная во- йна. Когда в 1771 г. болезнь уже вовсю распространилась в Москве, Государственный совет по личному указу Екатерины II составил перечень предупредительных мер для предотвращения проникновения болезни в Петербург и в другие города империи. «Архиепископ Амвросий приказал священникам, при исповеди и причащении, совершать эти таинства через двери или окна, не прикасаясь к больным; при крещении детей, не брать их в руки; умерших от чумы не отпевать, а прямо отправлять на кладбище». К сожалению, несмотря на все прилагаемые меры «народ продолжал однако не верить опасности и, согласно с прежним мнением некоторых врачей, считал болезнь не заразитель- ной». Еще больше чернь взбунтовалась после того, как и церковь вслед за городскими властями при- няла карантинные меры. Как это часто бывает в дни бедствий, в народе явились различные «про- роки», которые своими проповедями усиливали панические настроения и страх суеверной толпы. Один фабричный рабочий стал рассказывать народу о якобы произошедшем ему явлении Богородицы, поведавшей о том, что трехмесячный мор является наказанием за непочитание Боголюбского образа Пресвятой Девы, висевшего у Варварских ворот. После этого огромная толпа народа стала собираться у иконы и совершать там молебные пения, что способствовало распространению инфекции. После молебнов народ делал щедрые пожертвования для Богородицы. Понимая, что этот духовный соблазн только усугубит санитарную обстановку, владыка Амвросий «хотел было приказать перенести образ в ближайшую церковь Киръ-Иоанна, но не решившись на это, ограничились распоряжением взять собранные деньги и употребить их на богоугодное дело». Когда 15 сентября стража с чиновниками приблизилась к иконе Богородицы, ударил набат, и подговоренная злыми людьми толпа начала бунт. Первой целью бунтовщиков стал сам архиепископ Амвросий. В первый день мятежники разграбили Чудов монастырь, причем не остановились и подвергли поруганию церкви и алтари, но владыка успел укрыться в Донском монастыре. На следующий день пьяная толпа ворвалась и в этот монастырь, где убила несчастного архиерея, после чего бросилась разбивать карантинные ограждения и отлавливать ненавистных ей врачей. Только ре- шительные действия, принятые в ближайшие дни П.Д.Еропкиным, имевшим попечение о городе во время чумного заражения, позволили подавить «чумной бунт». Упомянутые выше печальный события ясно продемонстрировали государственной власти, что требуется активнее привлекать Церковь для воздействия на умы и образ жизни простых москви- чей. В конце сентября 1771 П.Д.Еропкин приказал напечатать 200 экземпляров составленных док- торами наставлений по борьбе с чумой для разда- чи их среди прихожан, т.к. «простой народ больше других послушен священникам, что и весьма есть похвально». Кроме того, Синод постановил духо- венству зачитывать наставления против «моровой язвы» перед началом Божественной Литургии. Со следующего месяца данные наставления ста- ли читаться во всех храмах и монастырях города дважды в день: перед и после Литургии. Особую роль в итоговой победе над чумой в Москве сыграл лекарь Д.С.Самойлович, который, несмотря на молодой возраст (27 лет), проявил исключительные спо- собности: «Д.С.Самойлович был убежден, что в основе успеха ликвидации эпидемии лежит строгая изоляция от здоровых людей больных и умираю- щих, а также тех, кто имел какой-либо контакт с заболевшими». 

ЧУМА В ТИФЛИСЕ 1811 Г. 

В 1811 г. чума появилась в Тифлисе, куда, скорее всего, была занесена возвращавшимися из-под Ахалциха солдатами. На Кавказе при появлении опасных заболеваний традиционным было оставление городов и уход в окрестные местности или на возвы- шенности, что и было сделано приблизительно 10 тысячами человек. Практически все общественные заведения города были закрыты, а церкви превращены в склады для домашнего имущества и товаров ушедших из го- рода людей. Ограничения были сняты только почти два месяца спустя. 3 декабря Комитетом о сохранении здоровья жителей было решено открыть те храмы, в которых не осталось никакого товара. Тем не менее, даже в открытых церквах сохранялись меры предосто- рожности: не тесниться, стоять на расстоянии друг от друга, применять дезинфицирующие средства. Приведем дословно сделанное распоряжение: «…Церкви, в коих нет никакого товара, отпереть для богослужения и во время онаго собираться там народу без бурок и не позволять тесниться, а должны один от другаго стоять поотдаль, при чем староста цер- ковный должен всякое денежное подаяние получать чрез уксус». 

ХОЛЕРА 1830-1833 ГГ. 

О холере, постигшей Россию в 1830-1833 гг., и той роли, которую сыграла в борьбе с ней Русская Церковь, достаточно много известно по деяниям московского митрополита и святителя Филарета (Дроздова). Потому, в данном очерке будет сде- лана попытка обратить внимание на иные аспекты вопроса. Изначально хотелось бы отметить, что холера была для Российской империи новой болезнью. Первые десятилетия после начала холерных эпи- демий в России, пять из которых в XIX в. охватили всю страну, происходило много споров о заразности этого заболевания. Во всяком случае, на первом этапе холера считалась незаразной, что привело к значительным человеческим жертвам. В августе 1829 г. после прибытия в Оренбург каравана бухарских купцов началась вторая масштабная эпидемия холеры. В народе вновь стали распространяться мнения о мнимом характере болезни, ее искусственности (отрава) и иные суеверный взгляды, что потребовало расширить способы просвещения со стороны Церкви: «Приходские священники снова, помимо прямой своей обязанности напутствовать больных, обязывались говорить соответствующие поучения в церкви, как равно и при всяких удобных случаях раскрывать пред народом ложность суеверных взглядов на холеру, пускаемую будто бы врачами».

ЧУМА В ОДЕССЕ 1837 Г. 

Одна из последних крупных вспышек чумы в XIX в. произошла в Одессе в 1837 г. Одесса, как и многие другие портовые и приграничные города, к тому времени имела уже относительно выстроен- ную карантинную систему. Уже на следующий день после того, как медицинские служащие сообщили об опасности распространения чумы, Одесса была заперта от остальной России, а граф Воронцов срочно принял самые решительные действия для борьбы с заразой, в число которых вошел запрет на многочисленные сборища народа, включая христианские богослужения: «Немедленно закры- ты были театры, все учебные заведения, церкви, присутственные места, питейные дома и все лавки, кроме торговавших съестными припасами». Богослужение было возобновлено два месяца спустяв тех храмах, где не было обнаружено чум- ного заболевания. Однако по приказу городского и церковного руководства были введены меры предосторожности: 

1. Предварительно выверено пространство и вместимость храмов. 

2. Полиция в соответствии с п. 1 впускала в хра- мы только определенное количество молящихся. 

3. Слушать Литургию можно было только не при- касаясь друг к другу. 

4. Священник благословлял народ издалека и не допускал целования креста и Евангелия. Меры, применяемые Воронцовым в Одессе, могли бы показаться чрезмерными, но именно благодаря им «не только удалось не выпустить чумы из Одессы, но в декабре она прекратилась и в самом городе (…) зато из 60,000 жителей умерло только 108 человек». Итогом поступательного развития эпидемиологии и совершенствования практики примене- ния карантинных мер стало появление в XIX в. специальных нормативных актов – карантинных уставов. В эти уставы был внесен пункт (№1378), позволявший запрещать народные собрания, в том числе богослужения. Как было показано выше, Русская Православная Церковь постепенно включалась в общие карантинные меры по мере развития эпидемиологической науки и убеждения в том, что болезни несут инфекционный характер и могут нанести серьезный вред населению России. 

 

Самое читаемое

24 часа
неделя
месяц