ГАУ МО Наро-Фоминское информагентство

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

воскресенье, 24 октября

облачно с прояснениями+1 °C

Сейчас в эфире

Присоединяйтесь к радио «Нара-ФМ»!

Прогулки со старожилами. Флагман текстильпрома

08 июля 2021 г., 14:43

Просмотры: 178


Наро-Фоминский шёлковый комбинат был одним из передовых предприятий отрасли в Советском Союзе. Предприятие и его рабочие активно участвовали и побеждали в социалистическом соревновании, здесь рождались всесоюзные почины. Не даром комбинату в ?? году вручили орден Октябрьской революции. Десять работников комбината были удостоены ордена Ленина. Эту высокую награду получила прядильщица Лидия Ильинична Корюшкина, рассказ о которой мы начали в прошлом номере «Края» («Основа» от ?? июля 2017).

Отец нашей героини погиб на фронте, она жила с мамой и братом в деревне, откуда перебралась к дяде в Калужскую область. У него было трое маленьких детей, племянница оказалась в положении прислуги. И когда соседские девочки собрались устраиваться на работу трикотажную артель в Балабаново, поехала с ними. Там впервые услышала про Наро-Фоминскую прядильно-ткацкую фабрику. «Что вы сюда в кустарную артель устроились, девочки, - удивилась пожилая работница. - Вот в Наро-Фоминске совсем другое дело, там машины: нитка оторвётся – лампочка зажжётся!»Девчонки загорелись и рванули в Наро-Фоминск. 

В артели было общежитие, а здесь пришлось снять частное жильё. Пришли на фабрику, а набора нет. Другие уехали кмамам-папам, а Лида возвращаться к дяде не захотела. «Мне такая хорошая квартирная хозяйка попалась, – вспоминает Лидия Ильинична, - посоветовала временно пойти в няньки. А там, глядишь, и будет набор. 

Легко сказать, устроиться в няньки, но сделать это в незнакомом городе было непросто. Но скромная девушка приглянулась директору ресторана Центральный Фире Фогелевой и та взяла её глядеть за своим мальчиком, а вскоре помогла поступить на работу на фабрику. Сначала она с сотрудницей отдела подготовки кадров прошла по цехам. «Зашли в ткацкий цех, - при этих словах глаза у Лидии Ильиничны засияли, - я как увидела эти станки, сердце у меня вот так прямо заколотилось от восторга. Не могу выразить, очень понравилось!» Хоть легенда про лампочку не подтвердилась, но реальность не обманула ожиданий.

Но никаких вакансий туда не было и не предвиделось. Лиде предложили ученицей в прядильный. Через короткое время она уже работала съёмщицей, снимала «початки» готовой продукции с прядильных машин и заправляла пустые. Ей дали место в общежитии, но жить продолжала у Фиры, та её не отпускала и даже по-сестрински опекала. Вечером спрашивала: «Что ты сегодня ела?» Услышав сбивчивый рассказ про кипяток с хлебом, говорила: «Отработаешь, приходи к нам, поешь, тебе официантки нальют тарелку супу или чего-нибудь. Чтоб я знала, что ты поела». С благодарностью вспоминая эту добрую женщину, Лидия Ильинична вздыхает: «Я иной раз приду, девочки-официантки мотаются, им не до меня. Сижу, сижу, и уйду. Вот такая жизнь была». 

Шестое общежитие - двухэтажка деревянная – стояло на улице Ленина, бывшей 12 декабря, там после войны было пустое поле. Потом его снесли и построили дом поммастеров. Постепенно Лида познакомилась с другими девушками и стала жить в общежитии.

Работа ей очень нравилась. «Мне хотелось, очень хотелось! - Лидия Ильинична делает ударение на слове очень, - на прядильных машинах работать. Когда нет съемов, ясвободна, просила прядильщицу: тётя Наташа!.. Онаотвечала с испугом, что я ей завалю сейчас всё. То есть, большая обрывность получится. Я убеждала: не завалю, я буду стараться! И она мне уступала. Я стараюсь, бегаю! Так и научилась».

Когда появилась вакансия прядильщицы, Лиду Двойных (тогда она ещё не была замужем)  поставили на две машины, как было положено по норме. Почти сразу она стала пробовать обслуживать больше машин. Если вбригаде кто-то уходил на больничный, брала эти машины. Зарплата-то была сдельная. За лишнюю продукцию платили отдельно. Больше обслужишь машин, больше денег получишь. А когда вышла замуж, деньги тем более сталинужны: муж не хотел жить в казённом доме и решил строить свой. Незаметно втянулась и с каждым днём всё больше любила свою работу и свои машины. 

Потом в ткацком цехе появились многостаночники. По почину коллег взяли обязательства выполнить за пятилетку – две. «Пошло-поехало, - эта приговорка у Лидии Ильиничны любимая, - ткачи начали – ну и мы – не отставать же от ткачей! У нас в прядильном организовали такую бригаду, и мне предложили взять несколько машин. Начальство, видимо, видело, как я работаю. Вместо двух машин стала на четырёх работать – и хоть бы хны, будто так и надо. Потом стала обслуживать шесть машин. С Галчевой, тоже прядильщицей, мы взяли такие же обязательства, как ткачи. И перевыполнили: за два года – две или даже трипятилетки выработали, я уже и не помню».

На этом она не остановилась. Пошло-поехало, и дошло до шестнадцати машин! Дело было так. Прядильщица Надежда Андреевна Митюшкина, выступила с инициативой за одну пятилетку выполнить три пятилетних нормы. Заведующая прядильным производством Лидия НиколаевнаАношина начала уговаривать Корюшкину переходить туда, она отказывалась: «Не пойду, я тут сработалась». Аношина прибегла к хитрости, говорила: «У тебя дочка растёт», - намекала, что если она упустит возможность, то родственники потом будут её укорять, что дочку не обеспечила». И она согласилась, подумав, что тут бегать, что там, всё равно. «Пошло-поехало, - смеётся Лидия Ильинична: то стройка, то дочку надо обеспечивать». А потом уже нельзя было отступать, ушла на пенсию с тех жешестнадцати машин. К сожалению, замены ей не нашлось.Как вспоминают её более молодые коллеги, с её уходом в бригаде всё развалилось. Но на дворе была уже середина 1980-х годов. Так что дело, видимо, не в одном человеке.

Смотришь на фотографию – это ж диво дивное: вот она одна машина такая большая, а тут - шестнадцать! Это ж пока из конца в конец дойдёшь!.. Спрашиваю у Лидии Ильиничны, как ей удавалось следить за столькими машинами и ничего «не завалить», а она улыбается и разводит руками: «Я молодая была. Вот так получилось, что всё получалось. Сама даже не знаю, как. Побегала, конечно. Машины рядышком стояли, идёшь и смотришь туда и сюда. Где обрыв, где ровницу надо поменять».

Ударный труд привёл к рекордам, принёс и почёт, и деньги. В месяц выходило и 300, и 400 и даже до 500 рублей. Тогда это были большие деньги. На груди прядильщицы появились медали, два ордена Трудового Красного знамени. Она заслужила эти награды и трудом, и большой общественной работой: избиралась депутатом, участвовала в слётах передовиков, в работе многих конференций и других мероприятиях. 

В 1980 году её включили в группу лучших рабочих лёгкой промышленности для туристической поездки в Японию. Их возили и по историческим местам, и по природным объектам. «Я даже в Тихом океане ноги помыла, - улыбается Лидия Ильинична. - С нами там так сюсюкались! Хоть в группе были только рабочие, а не начальство». Подробности поездки уже потускнели в памяти, остались яркие воспоминания о скоростных поездах и неизгладимые впечатления о Хиросиме, где в музее увидела своими глазами последствия взрыва атомной бомбы…

Мы идём по территории комбината, Лидия Ильинична привычным быстрым шагом подходит к двери: «Вот через этот вход я каждый день проходила, это общий вход в наши основные производства. Налево - табельная. Туда свою карточку вставляешь, и отмечается, во сколько пришла и во сколько ушла. Направо – в прядильное производство, и пошло-поехало. А тут - и ткацкое, и мотальное...»

Пройти во двор нам не разрешает охрана, хоть там и нет никакого строительства. Не спорим и огибаем ткацкий корпус, направляясь к памятнику Скорбящей матери. 

Попутно Лидия Ильинична показывает, где находился отдел главного механика (ОГМ), в котором  работал её муж. Они здесь познакомились, на комбинате, поженились в 1957 году. В 1959-м  родилась дочка. 

Вот и бетонный корпус. На третьем и четвёртом этажах находилось прядильное производство, стояли прядильные машины. На них подавалась ровница. Её делали на первых двух этажах, там были приготовительное, ленточное, ровничное производства, они готовили сырьё для прядения. До войны это был хлопок, а с 1950-х годов нарофоминцы с хлопком работали мало, в основном перешли на синтетику. Процесс тот же самый – из синтетической ваты делали ленту, ровницу и так далее.

«Из нашей пряжи ткань делали, а из неё белые рубашки генеральские шили! – с гордостью говорит Лидия Ильинична. - Отчего комбинат сделали банкротом?!… Милицию снабжали, военных снабжали, и вдруг - банкрот!»

Татьяна Окулова.

Продолжение следует.

Обсудить тему

Введите символы с картинки*

Самое читаемое